Несгораемая Гоморра
«Гоморра» Маттео Гарроне

Два часа с лишком своего кино о неаполитанской мафии Матео Гарроне снимал как короткий метр. Кино, максимально приближенное к реальности. Не оперативная, конечно, полицейская съемка. Художественное кино, снятое, как документалка. Прием не нов, но выразителен. Может, и про мафию так кто-то уже снимал. Я не видел.

Жизнь, короче, снята. Какая она есть в неаполитанском квартале, где обитает эта самая Каморра. Такая и снята.

Обычная, в общем-то, жизнь. Жуткая, правда. И не потому, что в первых же кадрах мясистых боевиков из конкурирующей группировки, мочат в сауне, как на бойне. Это – сцена прелюдия. Чтоб зритель не забыл, о ком, собственно речь. Потому что дальше все очень буднично, скучно и муторно, как повседневная жизнь трущобы и ее обитателей, где бы она ни находилась.


Иногда эта жизнь, снятая в реальном режиме, предстает какой-то жуткой пародией на жизнь благополучных кварталов, домов и людей. Иногда в ней можно видеть почти полное повторение любой другой жизни – не менее абсурдной и бессмысленной, чем жизнь неаполитанской Каморры.

Гоморра удачно рифмуется с Каморрой. Но только ли о Каморре фильм?

Вот так вот буднично и не спеша ходит из дома в дом пожилой дон Чиро - разносчик пособий из мафиозного общака пожилым бандитам на пенсии, семьям, в которых главу посадили или отстрелили во время разборок. Типичный соцработник этот дон Чиро. Кто-то накатывает на него, что на 500 евро теперь не прожить и добавить бы надо. Кому-то он чинит кран на кухне. Жалобы выслушивает. Сочувствует.

А вот собрались каморрские доны с разных территорий. Обсуждают, что делать с двумя юными отморозками, раскурочившими склад оружия и устроившими спонтанный налет на игорный клуб, когда у них кончились деньги в игре с однорукими бандитами. И доны увещевают бригадира, в чьем районе беспредельничают юнцы: «Если ты убьешь их – что скажут люди? Они же дети». Потом все вместе они этих юнцов загоняют в ловушку и стреляют им в затылок.

Гоморра – это о том, что люди приходят в мир, где есть правила и запреты, не ими установленные. Они должны эти правила принять и как-то жить. Они не могут ничего изменить и должны терпеть. Ну, вот так тут все устроено. Что мы можем сделать? - говорит хозяин ателье своему лучшему мастеру, изувеченному Каморрой за то, что он решил подзаработать у конкурентов-китайцев. О том, что мастера накажут его хозяин и друг знал. Но не предупредил. Таков порядок.

Каморра – мир тени, от света трудно отличимый. Тоталитарное сообщество со своими соцработниками, полицией, судом, охраной (сидят на крышах и балконах, перекрикиваются:«Проехала машина!» или «Карабинеры едут!»). И со своей моралью, этикой. В сущности, очень схожей с той, что практикуется в обществе за границами владений Каморры.

Без моральных сентенций тут шагу не ступают. Доны – они такие моралисты. Куратор очередного каморровского проекта по закапыванию ядовитых отходов вместо их утилизации, вразумляя молодого помощника, который решает выйти из дела – вещает, что они дали людям работу, сохранили фермерам землю и т.д. В общем, если бы не мафия, тут ничего бы не стояло. А то, что на две обеспеченные работой семьи одна истребляется – так уж мир устроен.



Господь обещал Аврааму не пепелить Содом и Гоморру, если тот найдет там хотя бы десять праведников. Потом хотя бы три. Авраам обыскался, но не нашел. Содом сгорел вместе с Гоморрой. И Гарроне ищет в своей «Гоморре» праведников. И не находит их. Нет праведности среди «живущих тихо и исполняющих приказы».

Соцработник дон Чиро, подставляет под стволы конкурентов тех, кто выдает пособия, чтоб спасти собственную жизнь. Мальчик, принятый в Каморру, вызывает пожилую соседку, о которой заботился, чтобы приговорившие ее за сына, заподозренного в измене, пристрелили женщину прямо на пороге дома.


Уж очень сильно напоминает мир Каморры тот, который якобы живет по закону и справедливости. Последние титры объясняют непонятливым – что Гоморра-Каморра – она кругом – в политике, в бизнесе. По всему миру. А там, куда она еще не проникла, в сущности, творится то же самое – ложь, предательство, принуждение и бессмыслица, прикрытые сладкими моральными речами.

Показательного сжигания одной конкретной Гоморры не происходит. Она ждет со всеми прочими обещанного Страшного суда.