«Повелитель мух» по-русски
«Дикое поле» Михаила Калатозошвили

«Дикое поле» Михаила Калатозошвили – фильм суровый, сдержанный, молчаливый, как казахская степь, в которой он снят.

Воздух дрожит над степью. Больничка разрушенная, окруженная хилой стенкой, как какой-нибудь заброшенный форт на Диком Западе. К доктору Мите (Олег Долин) привозят больных из степи – в запое или избитых, порезанных или пострелянных… Доктор их лечит без лекарств, которых в этом нищем вымирающем крае нет и не будет. Тоскует о своей невесте, которая приезжает с ним попрощаться. Чтоб больше никогда не увидеть, потому что вышла замуж. На холме над фортом-больничкой живет странное существо. Не то ангел, не то шаман. Не то он охраняет доктора. Не то подстерегает…

Фильм относят к «этнографическому экшину». Что-то не видел я там ни экшина, ни этнографии.

Сценарий был написан авторами замечательной «Окраины» десять лет назад. Оба умерли, не дождавшись постановки. Спустя десять лет на фоне поблекшего путинского глянца ужасающая нищета, в какой живут герои фильма, не кажется анахронизмом. Ни запоздавшим прошлым. Ни предсказанием о будущем. Фильм вне времени и среды обитания. Иногда в нем слышатся отголоски кошмарных снов столичных духлессов.



Кино о том, что происходит с людьми без Бога и закона. «Повелитель мух» на русский лад. История одичания горстки людей, рассеянных на сотне километров в степи забытого района. От них отвернулось общество, власть. Бог и закон. Одичание их как бы неявное. Обыденное. Даже как-то не особо бросается в глаза. И вообще, кажется, что в этой заброшенности, прошлая «благополучная» жизнь их не сильно изменилась.



Относятся, как всегда относились. Русскому человеку – жизнь – только лишнее бремя. Умереть может всякий в любую минуту. Как на войне. К доктору везут и вызывают его к больному, потому что так положено. Когда он спасает отца, умирающего от сорокадневного запоя, у сына это вызывает только легкое удивление. Типа :»Вишь как оно… Поживет еще!».

Доктор Митя тут не гуру. Не миссионер. И уж, конечно, не шаман, не жрец, не бог. Он лечит больных какими-то мазями. И раскаленной кочергой. Лекарств и инструментов у него нет. К тому же в степи люди сами умеют воскрешать из мертвых. Когда доктор констатирует смерть от удара молнии, пастухи, закопавшие голый труп товарища особым способом в землю, чтоб электричество «вышло», убеждают его – отойдет. И в самом деле под утро труп открывает глаза. Воскрешенного спрашивают:»Ну как там?». Он придуривается и ржет.

Люди на грани беспредела. Но пока держатся. Одичания здесь не больше, чем в выпусках теленовостей. Двух воров, угнавших грузовик, - одного застреливают. Другого, забравшегося с ружьем в сарай, подрывают гранатой. Хозяин грузовика хочет отрезать трупам головы, чтоб унести домой «трофей». Единственный на весь район сохранившийся милиционер Рябов не дает. Чтоб показать, что власть еще осталась. Он вообще претендует на роль местного диктатора, вождя и Повелителя мух. Над ним смеются. И только доктор Митя замечает, как молоды были убитые.



При желании в фильме можно услышать ответ чеховским упованиям. Помнится там все:»Через сто лет наступит жизнь светлая». Вот прошли эти сто лет. Все то же. Терпи, делай, что должно. И через сто лет наступит жизнь разумная, чистая, светлая. Но даже из тех, кто по сравнению с героями «Дикого поля» живет именно такой разумной и светлой жизнью в городах, где в больницах чистые палаты, нет-нет, да кто-нибудь подумает, как немытый пастух из степи:»Хоть бы война. Все веселее».

Трудно понять, чем же доктор отличается от остальных степных отверженных. Ну не сбежал, как прочие доктора из района. Спасает неизвестно чем и как умирающих. Личной жизнью пожертвовал.

И тем не менее – он другой. Мужики это чувствуют, но чувства выражают скупо. Свинью привезут. Еды кое-какой. И только когда Митя начинает умирать от раны в животе, куда сунул скальпель пролеченный им «ангел-хранитель», оказавшийся безумным степным бродягой, всем стало ясно, что Митя - то последнее, что у них у всех осталось. И без него никак им нельзя. Что в нем весь смысл этого дребанного мира.

И несут мужики умирающий смысл на руках по ущелью. Куда неизвестно. Рояль за кадром играет Баха. И кажется помимо этой простоты – человека, делавшего, что должно и не спрашивавшего ничего себе за это – есть еще какой-то высший смысл.

Но ты его так никогда и не узнаешь.